Рассказы
         

       Сознание медленно возвращалось. Лена открыла глаза, но изображение в глазах было мутным и расплывчатым. Голова казалась огромной и отлитой из тяжелого чугуна, а мозг тяжело плескался в ней от малейшего движения, причиняя мучительную боль и порождая гулкое эхо. Тело всё онемело и отказывалось шевелиться. "Что же это со мной произошло?" - просочилась через некоторое время в ее сознание слабая мысль сквозь навалившиеся на мозг кирпичи. Лена сделала усилие и постаралась сфокусировать свой взгляд. Постепенно картина перед глазами начинала проясняться. Сначала Лена разглядела старое застиранное серое одеяло, на котором она, очевидно, лежала на боку. Дальше, колеблясь от ветра, простиралась наклонная брезентовая стена зеленоватого цвета, по которой скользили тени деревьев. Сквозь стены палатки - "Ага, я в палатке!" - доносился шелест листвы. "Похоже, палатка стоит в лесу" - медленно сформировался следующий вывод в голове девушки. Как и почему она здесь, по-прежнему оставалось загадкой, похороненной под навалившейся на мозг тяжестью. Её глаза медленно переместились на собственное, распростертое на одеяле тело. "Боже, но что это на мне надето?" - вяло удивилось сознание Лены. И действительно, одежда была какой-то странной. На Лену была надета серовато-желтая облегающая футболка и оливково-зеленые обтягивающие шорты. Вся одежда была со странной, гладкой и странно поблескивающей глянцем поверхностью. Лена недоверчиво присмотрелась получше. Оба предмета гардероба, похоже, были сделаны из упруго сжимающей сейчас её тело резины. "Но ведь такой одежды не бывает!" - Лена прислушалась к своим ощущениям. Нет, точно - её кожу плотно облепила именно резиновая, гладкая и влажная поверхность! И нежно охватывающая грудь футболка была ощутимо тоньше, чем туго сжавшие ягодицы шорты. "Но откуда на мне этот странный наряд?" - задумалась Лена. Она снова попыталась пошевельнуться, чтобы потрогать гладкую резину, обтянувшую ее тело, словно вторая кожа. В глубине сознания апатично шевельнулся испуг - Ленины руки были за спиной и, их там что-то удерживало, жёстко сжимая запястья. С трудом повернув голову, Лена выдвинула руки из-за спины, насколько смогла, вбок. Затем, после дополнительного усилия, скосила на них глаза и вновь вяло испугалась - покрытые синяками распухшие запястья сковывали блестящие стальные браслеты наручников. В голове, наконец, начали медленно всплывать отрывочные воспоминания о предшествовавших сегодняшнему дню событиях.
Предыдущим вечером Лена, молодая учительница, первый год после института преподававшая литературу в начальных классах, возвращалась домой. Только что закончился учебный год, накануне все учителя её школы получили отпускные и устроили на другой день небольшую вечеринку по этому случаю. Лена выпила в этот вечер шампанского немного больше, чем стоило бы и, гордо отказавшись от провожатых, тихо брела домой, в свою комнатушку, которую снимала в коммуналке на окраине города. Ей было немного нехорошо, и Лена решила не пользоваться транспортом, а пройтись до дома пешком, чтобы слегка проветриться по дороге. Она уже подходила к своему кварталу, когда из-за поворота с ревом и треском вырулило несколько мотоциклов. На них сидела разношёрстная компания, состоящая из нескольких бородатых мужчин и пары тощих, затянутых в кожу девиц. Неожиданно вся кавалькада затормозила возле Елены. Байкер в грубо выкрашенной черной краской немецкой каске с рогами и в круглых старинных очках, похожий на бородатого младенца в своей кожаной, похожей на распашонку жилетке, из которой торчал его волосатый живот, неожиданно обратился к Лене - "Эй, училка! Как тут на карьер проехать?" Лена знала этот, расположенный в лесу сразу за городом заброшенный карьер. Там иногда отдыхали горожане, привлеченные относительно нетронутой природой и чистым водоемом. Видимо, сохранность этому месту обеспечивало то, что идти пешком к нему от ближайшей дороги было очень далеко, а на машине было не проехать. Мост на просёлочной дороге, ведущей к карьеру, рухнул много лет назад и, через реку можно было перейти лишь по оставшимся от моста балкам. Наверное, при определенном уровне мастерства, можно было проехать по ним и на мотоцикле.
- "Неужели так заметно, что я учительница?" - удивилась Лена. На ней был её лучший наряд, состоящий из длинной узкой темно-синей шерстяной юбки и жакета. Под жакетом - белая строгая блузка.
- "А кто еще так в наше время может одеваться?" - засмеялся байкер, довольный тем, что угадал.
- "Да не знает она, поехали Оккупант!" крикнул тощий рыжий парень в джинсах и старой кожаной куртке на голом теле, сидевший на другом мотоцикле с одной из девиц.
- "Обожди Ржавый, может, всё же знает, все равно больше не у кого спросить!" - ответил парень, которого приятель назвал Оккупантом. Наверное, если бы Лена не выпила тот лишний бокал шампанского, ей бы никогда не пришла бы в голову идея набиваться в проводники. А сейчас ей представилось вполне логичным самой ехать с байкерами, чтобы показать дорогу. А потом кто-нибудь смог бы отвезти её уже знакомой дорогой домой. Возможно, ей просто в этот момент очень захотелось прокатиться на мотоцикле. А шампанское придало Лене несвойственную ей смелость. Оккупант немного удивился, когда Лена путано изложила ему свои соображения, но, подумав секунду, хлопнул по сиденью позади себя и коротко бросил
- "Садись. Прижмись и держись за ремень" - добавил он и, мотоцикл под ними взревел, срываясь с места. Чтобы сесть, Лене пришлось задрать подол юбки почти до бедер и теперь прохладный ночной воздух приятно обдувал голые ноги. Девушка никогда раньше не ездила на мотоцикле и, ощущения оказались волнующе приятными. Сердце её замирало на виражах, заставляя невольно теснее прижиматься к широкой надежной спине водителя, а на прямых участках возникало сказочное ощущения полета над почти невидимой в темноте дорогой. Когда они свернули и поехали медленней, пробираясь лесным просёлком по лесу, водитель предложил Лене попить. У нее как раз пересохло в горле, и она охотно приняла предложенную жестянку. Внутри, вопреки Лениному ожиданию, оказалась не пепси-кола, а горьковатое пиво. Вначале Лена хотела вернуть банку водителю, но потом передумала. Ведь после первого глотка пить захотелось ещё сильнее, и Лена жадно выпила всю банку, даже не подумав, какие последствия могут ожидать её организм. Она до этого вечера вообще никогда не пила, не считая одного - двух бокалов шампанского на праздники. Девушка не представляла, как может на нее подействовать смешение и так принятого в непривычно большом количестве шампанского ещё и с пивом. А между тем, Лену тут же изрядно развезло, но она помнила, как ей стало очень весело и она начала дурачиться. Нечаянно обнаружив висящие, то ли в качестве украшения, то ли еще неизвестно зачем на поясе водителя стальные наручники, видимо те, которые она сейчас обнаружила на своих руках, Лена достала их, и некоторое время с интересом изучала. Потом вдруг спьяну решила их примерить на себя и, непродолжительно подумав своей пьяной головушкой, захлопнула эти наручники на своих запястьях, да ещё и за спиной, плотно сжав при этом браслеты. Только после этого она обнаружила, что в результате больше не может держаться за водителя. Затем, с трудом балансируя на сиденье, она начала кричать, что она пленница и её похитили злые байкеры. При этом она хохотала и несколько раз чуть не выпала из седла мотоцикла на поворотах, в то же время, с пьяным упрямством отказываясь позволить снять с себя наручники. В конечном счете, Оккупант привязал Лену к себе веревкой за талию и в таком виде довез до берега, где байкеры разбили лагерь. Вскоре на берегу горел костер, стало еще веселей. Лену, наконец, смогли вызволить из наручников, и она еще помнила, как потанцевала с Оккупантом у костра под магнитофон, а потом попела с кем-то из ребят хором под гитару. И, вроде она еще несколько раз пила пиво, а может и еще что-то…. Но тут все становилось смутным и, наступал полный провал памяти.
Лена медленно вернулась от воспоминаний к действительности. С трудом преодолевая боль в голове и неудобство от закованных рук, она после ряда неудачных попыток смогла встать на колени, а затем и сесть на корточки. После этого она смогла выбраться из палатки на улицу. Сидящие у костра байкеры встретили её появление насмешливо-радостными приветствиями и шутками.
- "Кончайте вы ржать, не видите, что училке худо после вчерашнего!" - попытался урезонить их сидящий ближе всех к палатке Оккупант. Он подошел к Лене и протянул ей откупоренную банку с пивом
- "Глотни, тебе сразу полегчает!" - предложил он.
- "Да, но как я это сделаю, сначала наручники сними!" - резонно предложила Лена, испытывая сильнейшее смущение под его взглядом, невольно прилипшим к ее обтянутой резиной груди и явственно проступающим сквозь её гладкую поверхность твердым соскам.
- "И нечего на меня пялиться! Где моя одежда? Какой извращенец меня так нарядил?" - гневно продолжала она.
- "Так нет другой одежды! Ты чего, не помнишь ничего? Похоже, что так!" - отвечал ей Оккупант, участливо глядя на Лену.
- "Ну, ничего, сейчас все поглядишь сама, Ржавый на видеокамеру некоторые моменты снял!"
- "А наручники?" - слабо пискнула Лена.
- "Так ты их сама у меня с ключом ночью забрала, надела на себя, а ключ в озеро выкинула!" напомнил ей Оккупант. - "Вот, солнышко пригреет, пойдем нырять, возможно, найдем ключ на дне" - продолжал он. "А иначе придется тебя в наручниках в город везти, запасной ключ у меня дома остался". Лене от такой новости чуть не стало дурно. Поскольку освобождение из наручников откладывалось теперь на неопределенное время, ей пришлось пить пиво из рук Оккупанта, который бережно удерживал банку возле ее рта, пока не опустела. Действительно, скоро стало как-то легче. Правда, туго зажатые в стальных браслетах, руки по-прежнему болели и еще, страшно чесалось вспотевшее тело под резиновой одеждой. Но голова полегчала и стала теперь слегка кружиться. В то же время все её ощущения постепенно начинали почему-то казаться Лене довольно приятными. И эта обтянувшая обнаженное тело резина, сквозь которую столь остро ощущался каждое дуновение ветерка, и неумолимый металл сжимающих за спиной ее запястья наручников, которые невозможно было снять. На маленьком откидном экране видеокамеры Лена с ужасом понаблюдала, как накануне, абсолютно пьянющая, танцует под магнитофон у костра, демонстрируя байкерам стриптиз, при этом с треском срывая с себя одежду и постепенно раздеваясь до полнейшей наготы.
- "А куда я свою одежду потом дела?" - робко поинтересовалась Лена.
- "Так ты её потом всю облевала!" - заржал Ржавый.
- "Точно!" - подтвердил Оккупант - "А потом ты свою одежду вообще кинула в костер, и пока мы палку в темноте искали, уже доставать из огня было нечего, одни тряпочки горелые извлекли. Только босоножки и сумочка целы остались". Оккупант хмыкнул - "Ты потом ещё полночи голышом от нас по лесу бегала, еле поймали! Хорошо, хоть какие-то лишние вещи у девчонок с собой были, они выделили тебе, что смогли. Уж ты не обессудь, но дали, что было! Не оставлять же было тебя вообще голой! Так ведь ещё еле уговорили хоть это надеть!"
- "Ну, еще бы! Холодную-то резину на голое тело! Сам бы попробовал! А потом что было?"
- "Я же уже говорил! Ты снова стала кричать, что ты наша пленница и должна быть по этой причине закована в цепи. Забрала у меня наручники, выкинула в воду ключ, а потом опять сковала себе руки за спиной. После этого прошла в палатку, упала там и захрапела!" - пожал плечами Оккупант. Лене было мучительно стыдно за своё поведение, она никак не ожидала от себя подобного. Мучительно краснея, она думала
- "Так мне и надо! Вот теперь в наказание за такое поведение, буду ходить в наручниках и этих развратного вида резиновых одёжках! Поделом мне, дуре!" Мысли эти почему-то странно щекотали что-то в глубине Лениной души. Ей приятно было осознавать, что она заслужила такое наказанье и, она неожиданно поняла, что не только ни в коей мере не мучается своим положением, а даже получает от него неизъяснимое наслаждение. Она почувствовала, что не хочет свободы, и когда, проныряв в озере весь день, ребята так и не нашли ключ от наручников, почему-то ощутила радость. Весь день Лену опекал всё тот же байкер по кличке Оккупант, видимо ощущая себя отчасти виновным в её положении. Ведь на Лене были надеты его наручники. Он кормил и поил её с рук, и был рядом, пока она купалась, следя, чтобы ненароком не утонула из-за скованных рук. Купалась Лена прямо в одежде, благо та была резиновая и, ей ничего не делалось от воды. Это оказалось в данном случае несомненным плюсом подобного наряда. Вода постепенно просочилась под резину, смыла пот и, тело перестало чесаться. Правда, мокрая резина, когда Лена вышла из озера, ещё плотнее примкнула к коже, практически став с ней единым целым и, Оккупант просто не в силах был отвести взгляд, откровенно любуясь девушкой после купанья. Ей тоже начинал нравиться этот немногословный добродушный толстячёк. Вообще, при более близком общении все байкеры оказались очень даже милыми, и совсем не страшными ребятами. Большинство из них работало в престижных фирмах большую часть года и, лишь на время отпуска, да иногда по выходным перевоплощалось в бандитов на рычащих байках. Второй вечер и часть ночи снова прошли в веселье и разных играх. Лена, несмотря на продолжавшие сковывать её руки наручники, принимала во всём активное участие. Оккупант по-прежнему не отходил ни на шаг от неё. Второй день прошел ещё лучше, чем первый. Лена совсем привыкла к своей сроднившейся и почти сросшейся с телом резиновой одежде, да и ставшие уже совсем привычными наручники мешали теперь ощутимо меньше. Она гуляла с Оккупантом по лесу, купалась с ним в озере и чувствовала растущее чувство нежности к этому доброму неуклюжему увальню. Между тем - выходные заканчивались. Пора было возвращаться в город. Ключ от наручников так и не нашли и когда стемнело, Лена снова села на мотоцикл позади байкера. Её руки всё ещё оставались в наручниках, которые она проносила, не снимая, уже более двух суток. Оккупант опять притянул Лену к себе веревкой за талию и, они помчались в город. Проезжая мимо своего дома, Лена попросила остановиться. Она предложила Оккупанту зайти к ней.
- "А наручники?" - резонно поинтересовался тот.
- "Да ладно, успеется, после снимем!" - дернула плечом Лена. Проскользнув потихоньку через прихожую, они зашли в её комнату. Здесь девушка внезапно обернулась и, их губы слились в жарком поцелуе. Похоже, байкера смущало её беспомощное состояние, хотя он был ощутимо возбуждён. Но когда, опустившись на колени, Лена стала зубами срывать с него джинсы, он махнул на всё рукой и стал ей помогать, а потом стянул и с неё скрипучую резину шортиков. Футболка осталась на Лене, ведь скованные руки не позволяли её снять при всём желании. Впрочем, Лена уже привыкла к нежно сжимающей грудь тонкой резине, ей даже отчего-то было теперь приятно ощущать резину на своём теле. Бурный секс с небольшими перерывами длился почти всю ночь и, хотя руки у Лены по-прежнему были скованы за спиной, её нельзя было счесть пассивной участницей. Лишь под утро обессилевшие любовники уснули. Утром Оккупант пробудился от восхитительного аромата свежего кофе. Открыв глаза, он увидел входящую в комнату Лену с дымящимся завтраком на подносе, который она держала в руках. На ней по-прежнему были надеты восхитительно облегающие её фигуру резиновые футблочка и шорты, но руки были свободны. Наручники лежали тут же на столе и, из них торчал ключ.
- "Ой! А откуда же взялся ключ?" - только и смог вымолвить изумленный Оккупант.
- "Да я его случайно ногой нащупала, когда купалась, ещё в первый день! Достала незаметно, а потом в свою сумку спрятала" - засмеялась Лена.
- "И ты продолжала ходить в наручниках? Зачем?"
- "Так вы бы меня домой сразу отвезли! Да и у тебя не было бы больше повода ходить всюду со мной! А ты мне уже тогда начал нравиться" - простодушно объяснила она. Возразить было трудно.

P.S.
С тех пор на байкерских тусовках больше никогда не видели Оккупанта в одиночестве. Он теперь всегда появляется там только вместе с очаровательной байкершей, известной в кругу друзей, как Училка. Её стройная фигурка неизменно затянута в облегающие наряды из гладкого блестящего латекса, на голове - черная бадана из того же материала. Едва появившись на стоянке и сойдя с мотоцикла, Оккупант всегда надевает на свою спутницу наручники, сковывая её руки за спиной, а на недоуменные взгляды окружающих лаконично замечает, пожимая плечами - "Ничего не поделаешь! Она так привыкла. Такая уж у нас семейная традиция!". Он ни на секунду потом не отходит от своей пленницы, всё делает за неё и освобождает её запястья от оков лишь перед тем, как покинуть стоянку. Выглядит эта парочка очень счастливой.

17.07.03
Конец.