Рассказы
         

5 января.

Привет! Меня зовут Света. Утром вернулись с папой из Голландии. Эх, как там было классно! Живут же люди! Решила с сегодняшнего дня вести дневник. В Голландии мне впервые после маминой болезни и смерти было по настоящему весело. Хорошо всё-таки, что удалось уговорить папу взять меня с собой. Он вечно один по заграницам мотается, бизнес свой там делает. А я сиди тут в Питере, как дура, с домработницей. Вообще наша домработница неплохая тетка, ей около тридцати всего. И хотя я при папе её Марией Дмитриевной зову, вообще по жизни она и на Масяню откликается. И не обижается даже. Папу я в этот раз в Голландии хорошо развела на деньги, ведь он меня в гостинице вечером додумался одну оставить, а там компьютер с интернетом в каждом номере. А в интернет-магазинах всё что угодно предлагают купить, и оплатить по безналу всё можно. Ну, номер папиного счёта и пин-код для меня давно не тайна! Прямо в гостиничный номер через час мне всё и доставили. Папа подивился, правда, потом, что столько денег ушло со счёта, но проверять, куда ушли, не стал. Да и что ему такие суммы - так, мелочь! Видно, решил, что сам по пьянке потратил на подружек. А на самом-то деле, это я на эти деньги себе набрала разной прикольной одежды из садомазохистских секс-шопов. Их в Амстердаме немало оказалось! А ещё мне давно в полицию, или тюрьму хотелось поиграть! С юного возраста все эти полицейские железки меня притягивали. У нас в России детям настоящие наручники не продают, да и вообще наши изделия этого плана грубые и некрасивые какие-то, то ли дело те, что в Голландии продаются! Меня эти голландские магазины ещё в Питере заинтересовали, я там всё по интернету заранее изучила, так что много времени мне на покупки не потребовалось. Теперь только надо встретить знакомого шофера из папиной фирмы, когда он фуру с цветами в Питер пригонит. Я все купленные вещи упаковала в картонные коробки и ему отдала, чтобы не тащить через таможню в самолёт. Да и перед папой светиться неохота было. Ух, развлекусь теперь!

8 января.

Получила вчера свои покупки! Шофёру денег дала, он и счастлив, обещал отцу не говорить ничего. Папа опять умчался по делам на неделю, теперь поехал один, ну да ладно. Мне без него есть, чем развлечься теперь. Когда домработница пришла сегодня из магазина, велела ей нарядиться в костюм служанки, я специально ей его купила. Костюм необычный! Там всё резиновое, трусики, чулки с поясом, лифчик. Ну и конечно, платье с передником, перчатки ещё до плеча. Смотрелась Масяня во всём этом прикольно, мне понравилось! Да и ей вроде тоже. Она в этом наряде у меня весь вечер по дому работала, ничего, сказала, что вроде удобно, только жарковато. А я на себя надела смешной матросский костюмчик из белой и голубой резины. В нем так классно оказалось! И смотрелся он на мне здорово. Да ещё, когда я его на голое тело надевала, неожиданно оказались, что прикосновение к коже шелковистой на ощупь холодной резины мне очень приятно, я после весь вечер буквально балдела от ощущения этой гладкой резины на моей коже. Надела ещё белые гольфы и трусики. Теперь мне понятно, почему на западе столько подобных вещей продают. В этой одежде такие классные ощущения! Словно у тебя вдруг появилась вторая кожа, гладкая и блестящая! Но самое интересное началось, когда Масяня, переодевшись в цивильное, ушла домой. Оставшись одна, я наконец распаковала коробку с железяками. Чего я там только ни накупила! Одних наручников семь разных модификаций, да ещё разные ножные кандалы, цепи всякие, ошейники. Даже в руки эти игрушки взять было приятно, от ощущения тяжелого надёжного металла, от его блеска у меня прямо мурашки по спине бегали. Конечно, я на себя начала всё мерить. Это мне понравилось не меньше, чем надевание одежды из резины. Ощущения оказались такими, что и сравнить не с чем. У меня и раньше, от одних мыслей о таких вещах начинался сладкий мандраж, а тут я реально на себя надела настоящие, тяжёлые стальные наручники, да ещё и ноги кандалами сковала. Металл стальных браслетов приятно холодил кожу, руки и ноги стали непривычно тяжёлыми, при каждом моём движении оковы мелодично позвякивали. Ходить приходилось мелкими шажками, а руками пользоваться стало весьма затруднительно. Ну, да эти вещи для того и создавались, чтобы ограничивать движения пленника. Впрочем, сами оковы сидели удобно, я даже некий комфорт ощутила. От ощущений сковавших руки и ноги оков, да ещё и от резины на теле я впала в полную прострацию. В общем, так в этом всём, в резине и оковах, я в конце концов уснула на диване, будучи не в силах расстаться со своими обновами.

9 января.

Всю ночь проспала в резиновой матроске и со скованными руками и ногами. Это не совсем удобно и даже тяжело, но мне почему-то всё равно очень понравилось. Прекрасно выспалась, даже что-то приятное ночью снилось. Зато утром намучилась, пока освободила руки. Наручники, в которых я спала, были строгой модели, браслеты соединялись не цепью, а шарнирной перемычкой. Я сдуру закрыла их отверстиями для ключей в сторону тела. Закрываются-то они без ключа, просто защёлкнул, и всё! Не сообразила в тот момент, что пальцы рук, в которые утром я и взяла ключ, оказались с противоположной стороны. В общем, это был цирковой номер, прямо как у Копперфильда. Похоже, теперь я смело могу к нему в ученицы идти, поскольку наручники всё же открыла в конечном итоге. Пока воевала со своими скованными руками, было страшновато, что ничего не выйдет, но и удовольствия от этой борьбы тоже получила немеряно. Этих впечатлений мне теперь на несколько дней хватит. Впрочем, как и синяков на запястьях.


14 января.
Поздний вечер.

Отметила старый новый год. Папаша ещё не вернулся, и я устроила дома небольшую оргию. Масяня наготовила кучу всякой закуски и ушла домой. Она опять весь вечер работала в резиновом наряде горничной, а я любовалась на неё. Красиво всё же смотрится резиновая одежда на женском теле! Пригласила к себе в гости Шурика из нашего двора, он, как я заметила, давно ко мне неровно дышит. Да и он мне симпатичным кажется. Ещё Настёну из нашего колледжа, мы с ней типа подруг. Она пришла со своим бой-френдом Мишаней из английского колледжа. Настя мои вкусы в общих чертах разделяет, так что пришла вся одетая в черную кожу. У неё, по-моему, даже трусы и лифчик из этой самой кожи были. Если учесть, что она черноволосая кореянка, смотрелась она во всём этом классно. Мишаня тоже в кожаных джинсах и косухе пришел, в общем, выглядели они гармонично. Зато мой Шурик так себе оделся, в обычный джинсовый костюмчик, ну, да что с него возьмешь, у него семья небогатая. Настя с Мишей особо не удивились моему наряду, мало ли как я на новогодний вечер оделась. Зато Шурик, увидев меня, чуть не упал, когда я ему дверь открыла. Я в этот вечер нарядилась резиновой монахиней. Длинный, до пола, наряд из блестящей чёрной и белой резины хорошо на мне смотрелся. Хотя покрой платья был свободный, не в обтяжку, наверное, более распутного вида монахиню было трудно придумать! Хотя Саша усиленно делал вид, что не находит в моем наряде ничего необычного, чувствовалось, что он тихо балдеет от моего вида. А уж когда выпили шампанского и пошли танцевать, тут уж я сквозь тонкую резину своего наряда сразу почувствовала, как у него руки трясутся. Ну и ещё кое-что твердое и горячее в живот мне упёрлось и очень хорошо ощущалось. Наряд я надела, разумеется, прямо на голое тело, и мне было очень приятно ощущать, как гладкая прохладная резина скользит с тихим шелестом при каждом движении по коже. Через некоторое время я заметила, что Настёна с Мишаней уже давно целуются на диване и, предложила Шурику не мешать им, а перебраться в мою комнату. Тот безропотно согласился и, захватив шампанское и блюдо с закусками, проследовал за мной. Впрочем, шампанское нам не потребовалось, поскольку, усевшись на диван, мы сразу начали целоваться. Я понемногу стала раздевать Шурика, в чём он мне охотно и сам помогал, не предполагая ещё, какие сюрпризы его ожидают этой ночью. Когда он остался в одних трусах, я незаметно достала спрятанные заранее под диванную подушку наручники. Прежде чем Шурик сообразил, что происходит, я завела его руки ему за спину и туго защелкнула там на его запястьях браслеты этих наручников. Он выпучил от неожиданности глаза и задёргался, но было уже поздно, его руки были теперь надёжно скованы за спиной. Теперь он был моим беспомощным пленником! Боже, какое балдёжное ощущение у меня возникло в этот момент! Чтобы не слушать глупых вопросов, я быстро сунула в его открывшийся было рот специальный кляп в виде резинового шара на ремешке. Ремешок я немедля туго затянула у Шурика позади головы, так что теперь он не мог вытолкнуть шар изо рта языком. Теперь он мог только возмущённо мычать. Между тем я, сейчас уже не торопясь, достала из шкафа ножные кандалы. Шурик снова задёргался и возмущённо замычал сквозь кляп. Но я всё равно, теперь совсем не спеша, чтобы подольше насладиться процессом, сковала бедному парню ещё и ноги. Ну, да он уже особо и не противился моим действиям! От всего происходящего я получала огромное наслаждение. Напоследок я заставила Шурика встать и, раздвинув диван, быстро застелила его простыней из красной блестящей резины, положив пару таких же резиновых подушек в изголовье. Затем я толкнула на диван растерянного, но, судя по вздыбленным трусам, очень возбужденного Шурика. От неожиданного толчка он упал животом на холодную резину, а я тем временем, притянув его ноги за сковывающую их цепь к рукам, соединила их замком с цепью наручников. Теперь Шурик не мог выпрямить прикованные к рукам ноги, и вынужден был лежать, как его положила я. От этого зрелища сладкий трепет охватил всё моё тело, я легла рядом с ним, гладя и целуя своего беспомощного пленника. Похоже, Шурику, несмотря на беспомощное состояние, происходящее нравилось не менее чем мне, он весь буквально пульсировал при каждом моём прикосновении. Повернув на бок, я прижала парня к себе и, ещё долго вслед за тем обнимала и гладила. Потом я всё же отцепила его руки от ног и, вынула кляп изо рта. Это было уже в полусне, я так и заснула в своем резиновом монашеском наряде, прижимая к себе скованного по рукам и ногам Шуру. Странно, но хотя между нами не было в эту ночь секса, похоже, что мы оба получили от происшедшего даже большее наслаждение, чем, если бы он между нами был. Я совершенно явно почувствовала, что Шурик в какой-то момент не выдержал моих ласк, и кончил. И мне это было приятно. Чем занимались в это время Мишаня с Настей - не знаю. Но ушли они только под утро, тихо, по-английски, благо, входную дверь можно просто захлопнуть. Когда я встала утром, мы с Шурой были в квартире вдвоем. Я приняла душ и на сей раз надела чёрный облегающий резиновый комбинезон, скрывающий всё тело, кроме кистей рук, ступней и головы. Потом я подняла Шурика и, не снимая с него оковы, помыла его. Он опять чуть не кончил. Потом я одела его в черную плащ-накидку, разумеется, резиновую и, открыв один из браслетов, сразу снова сковала его руки, но уже впереди. Освободив на время его ноги, я дала ему надеть облегающие резиновые "велосипедки", а затем он, одетый подобным образом и скованный по рукам и ногам, весь день был у меня в услужении, выполняя мои малейшие прихоти. Конечно, оковы ему сильно в этом мешали, но главное, что я, наблюдая за ним, получила массу приятных ощущений. Да и Шурику наша игра, похоже, понравилась. Сквозь обтягивающие "велосипедки" это было очень даже заметно. Когда ему удавалось мне угодить, я вознаграждала его объятьями и нежными поцелуями. Мне это всё доставляло огромное удовлетворение, да и Шуре видимо тоже, он даже не сделал за весь день ни одной попытки заняться со мной сексом. Что и не сильно меня удивило, я заметила, что он во время ласк и так несколько раз кончил. Благо на нём штаны теперь резиновые были, всё внутри осталось! Так что, когда вечером я его отпустила наконец, выглядел он вполне счастливым и довольным. Договорились, что он снова ко мне придёт в ближайший выходной, когда моего папаши не будет в городе.


19 января.

Папы снова нет в городе, а Масяню я на выходные отпустила. Вчера приходил Шурик, мы с ним снова своими играми занялись. Теперь у меня другое настроение было, да и у Шурика тоже. Приодела я его, правда, в тот же наряд из "велосипедок" и плащ-накидки, но сковывать не стала. Сама ещё до его прихода надела на себя длинную, до щиколоток, прямую узкую рубаху из толстой и тяжёлой, но мягкой на ощупь голубой резины. Мне понравилось в ней то, что длинный узкий подол вынуждал меня ходить теперь очень мелкими шажками, так что и ноги не надо сковывать! Холодная толстая резина приятно скользила по ногам, упруго ограничивая их движенья. Ну, а наручники и ключ я на столе положила, на видное место. Шурка моментом всё сообразил, чего мне от него нужно. Я и чирикнуть не успела, как он мне руки сковал этими наручниками за спину. А когда я ему все свои железки показала, он мне вокруг талии цепь затянул и ещё к ней мои наручники замком прицепил. Да потом ещё другими, строгими наручниками, сковал мои руки вместе выше локтей, сильно сведя для этого мои локти за спиной. Я сразу невольно выгнула грудь колесом и так после и ходила с гордо выпяченной грудью. А вот руками мне совсем пользоваться стало невозможно. От ощущения смыкающейся на моих руках холодной безжалостной стали у меня сразу сладко заныл живот. Пока Шурка меня так упаковывал, по-моему, он опять кончил. Зато потом он снова все мои прихоти весь день выполнял, правда, обнимать его в знак благодарности я теперь уже не могла. Тут ему уж самому приходилось стараться, я только к нему прижималась, да тёрлась об него, ну и целовала его ещё. Тем не менее, несмотря на своё несомненное возбуждение и большой соблазн воспользоваться моим беспомощным положением, Шурка опять не пытался заняться со мной сексом. Похоже, ему и без того было со мною хорошо. Он уже и не скрывал особо, что несколько раз за день кончил от одного моего вида и прикосновений к моему затянутому в сверкающую резину беспомощному телу. Особенно ему доставляло наслаждение, когда я своим затянутым в эту скользкую резину телом тёрлась об него! Тут-то он и кончал чаще всего. Ну а я от своего положения и вовсе опять в сладкую прострацию впала, тем более, что теперь-то я точно сама освободиться не могла, находясь в полной власти моего тюремщика. На ночь Шурик мои локти освободил и даже руки перековал вперёд, правда, оставив их прикованными к цепи на талии. Вообще уже стало понятно, что мы оба получаем от нашей игры огромное наслаждение. Закончив возню с цепями, Шура достал из шкафа ворох разноцветных резиновых простыней. Выбрав две белых, он расстелил их на диване и положил меня на них. Затем, не успела я опомниться, как он ловко запеленал меня туго в одну из них, словно младенца. Верёвкой, которую он тоже достал из шкафа вместе с простынями, Шурик ловко оплёл меня поверх гладко обтянувшего мою фигуру латекса, окончательно лишив возможности малейшего движения. Я напоминала теперь перетянутую веревкой блестящую белую колбасу, да и пошевелиться могла не больше, чем колбаса в холодильнике. Разве что могла, в отличие от неё, слегка извиваться. Кинув нам под голову резиновые подушки, Шурик лёг рядом со мной на застеленный блестящей белой резиной диван, накрыв нас ещё одной простыней, из полупрозрачного латекса. Затем он нежно обнял и прижал к себе холодный и скользкий резиновый сверток, в который я превратилась и, недолго поласкав меня сквозь туго стянувшую всё моё тело резину, опять кончил и мирно уснул, вполне счастливый. Впрочем, его ласки и невозможность пошевелиться в гладком резиновом плену, усугубляемом по-прежнему сковывающими мои запястья наручниками, доставляли и мне тягучее сладкое наслаждение, медленно перешедшее в не менее сладостный сон. Утром Шурик достал меня из постели и, не распелёнывая, перенес в ванну, а затем и за стол. Лишь накормив завтраком, он распеленал меня, но наручники снял, лишь уходя из квартиры. Даже воспоминания о наших играх вызывают у меня щекочущее приятное чувство в животе. Длинную голубую резиновую рубашку я до сих пор не хочу снимать, уже полдня в ней хожу, всё никак не решусь расстаться с нею. Так и пишу сейчас свой дневник, сидя в этом мягком тяжёлом резиновом балахоне. Уж больно он напоминает мне теперь о наших развлечениях. Как проведу рукой по скрывающей тело гладкой и тёплой, нагретой изнутри моим телом резине, сразу сладкая судорога в животе! Классно мы провели время. Скорее бы уж следующая встреча!


26 января.

Ну вот, вчера опять неплохо поколбасились. Буквально! В смысле, теперь я из Шурика колбасу резиновую на всю ночь сделала. Странно, вроде у нас с ним любовь, притом взаимная, а сексом мы с ним так и не занимались ещё. Да и будем ли когда-либо? Ведь, что странно, ни мне, ни ему не хочется этого совсем! Зато носить на голое тело вещи резиновые мне всё больше нравится. И ведь что странно! Сначала потела сильно, и это сильно портило мне наслаждение, а теперь вроде как притерпелась и уже почти не потею, могу хоть сутки вся в резине ходить. И получать от этого огромное наслаждение! А кожа только чуть влажной делается под резиной. Странно. Может, я теперь могу вообще постоянно ходить в резине, не снимая её? Было бы классно! А ещё я теперь наладилась через интернет понемногу заказывать резиновую одежду себе прямо из дома. Одно плохо, идут заказы из-за границы до нашей почты очень долго. Так вот, снова о колбасе. Как только Санёк вчера явился, дала ему синие резиновые джинсы и желтую футболку надеть. Сама надела красный комбинезон резиновый, а затем Шурик сразу понял, что сегодня он нижний. Наручники ему надела строгие, без цепочки, правда спереди. Руки он мне, когда подошла с наручниками, протянул безропотно, хотя и вздохнув. Потом и ноги ему заковала, чтоб не бегал быстро. Так он у меня весь вечер и проходил, ну а уж как спать пришло время, я его в специальный резиновый чёрный мешок на молнии упаковала, вроде спального, только гораздо теснее. Да потом ещё стянула получившийся свёрток поверху несколькими широкими красными резиновыми ремнями, которые специально для этой цели снаружи были приделаны к мешку. Этот мешок из очень толстой резины специально для лишения человека свободы предназначался, я его ещё в Голландии купила, а потом сама себе по почте отправила, уж больно большой он был. Как раз намедни я его и получила, наконец, грех было не опробовать. Там ещё шлем в комплект входил с надувным кляпом для рта. Этот шлем я тоже Шурику надела, рот кляпом закупорила, и всё, там ему лишь для дыхания носом дырочка осталась. Шлем наглухо изолировал пленника от наружного мира, глаза были закрыты, уши тоже. Так и спала потом всю ночь в обнимку с этой холодной резиновой колбасой, ощущая, как толстая резина медленно нагревается от находящегося внутри мешка, с трудом нащупывающегося сквозь неё, туго стянутого резиной тела. Странно, но пока упаковывала Шурика в тяжёлую холодную резину, да и потом, лежа в обнимку с этим беспомощным гладким резиновым свертком, в который превратила своего любовника, всё время ощущала тягучее сладкое томление. По-моему, это самое приятное, что может ощутить человек. Ну что такое по сравнению с этим чувством обычный секс? Быстренько дошел до пика и, всё, уже ничего не надо, всё становится не нужно. А тут медленно томишься в блаженстве и это можно, если напарник правильно реагирует, тянуть часами. И не надоедает никогда! Когда утром я распаковала Шуру, он тоже был там внутри счастлив, уж и не знаю, сколько раз он кончил за ночь. Вот так мы оба и пробалдели всю ночь. И могли бы продолжать и далее, если бы не надо было вставать. Утро он обслуживал и ублажал меня, оставаясь скованным по рукам и ногам. И каждый звон цепи при движениях, отблеск света на сковывающем его конечности металле, отзывались в моем животе все тем же сладким томлением. Лишь к вечеру, отпуская Шурика домой, я с большой неохотой освободила его от оков, хотя и эти действия доставляли мне определенное удовольствие.


2 февраля.

Ну, ничего себе, Масяня номер отколола! Вот уж не ждала от неё. Конечно, убираясь в квартире, она мои закрома с резиной и железками видела. Но вот уж не думала, что она захочет вместе с нами в эти игры поиграть! Начинался вечер нормально, папаши не было, пришел Шурка. Масяня что-то там готовила на кухне, правда она в этот раз свой резиновый прикид горничной добровольно одела, ну да я и не против была. Мне всегда нравилось, когда Масяня в нём работала по дому, приятно было смотреть. Мы с Шурой в мою комнату ушли, принарядились там. Я теннисисткой резиновой нарядилась. Что-то мне в последнее время белый латекс особенно нравится! Шурика, немного подумав, тоже теннисистом сделала. Сидим себе, все такие белые и блестящие, тут как раз Масяня заходит. Повосхищалась на нас, какие мы оба красивые, приобняла обоих. Тут вдруг чувствую, металл холодный с характерным треском вокруг моего запястья сомкнулся. Ну, когда такие вещи со мной неожиданно делают, я в полный транс ухожу, ноги и руки слабеют. Так что и вторая моя рука отправилась в наручники без малейшего сопротивления с моей стороны. Получилось, что мои руки скованы за спиной у Шурика, я его фактически обнимаю и отпустить не могу. Только и он через минуту, стараниями Масяни обнимал меня скованными, но уже за моей спиной, руками. Масяня между тем нас поглаживала и целовала, а сама тем временем продолжала своё черное дело. Моими ногами она оплела Шурика и потом тоже их сковала. Затем вообще наши ноги переплела и надела на ноги Шурику кандалы. Мало того, мои ноги она ещё одними наручниками к моим рукам приковала, а его ноги, соответственно, к его рукам. Потом я уже во всех смыслах запуталась, что к чему ещё пристегнула нам коварная Масяня, но только она использовала все железки, какие только были в моей коллекции. Надо сказать, мы вообще-то от всего происходящего оба были в сладком трансе и не сопротивлялись. Да и невозможно уже было сопротивляться в таком количестве сковавших нас цепей. Масяне явно тоже нравилось подобным образом развлекаться, она не спеша и с наслаждением всё больше опутывала нас цепями. Когда все железки закончились, пришла очередь латекса. Раздвинув диван, на котором она нас оплетала, Масяня положила на него красный отрез латекса из моих запасов, самый большой по размеру, до сего времени хранившийся в толстом рулоне. Потом закатила на него нас. Не помню точно, сколько метров там было, но все они были вскоре туго намотаны на нас с Шуриком. И без того плотно притянутые оковами друг к дружке, теперь мы и вовсе стали плотным единым свертком лоснящейся красной резины, из которой торчали лишь наши головы. По мере наматывания упругое резиновое полотнище всё туже сжимало наши тела со всех сторон своими холодными объятиями, пока не превратило их в монолит. Завязав поверх резины, чтобы мы не размотались, получившийся сверток длинной веревкой, Масяня ещё немного полюбовалась нашим состоянием, после чего переоделась в цивильное платье. Велев никуда не уходить, она спокойно ушла, оставив нас в таком беспомощном виде, невзирая на наши протестующие вопли. Она положила все ключи от оков на стол, сказав, что если мы распутаемся из резины, то сможем все оковы сами открыть. Сама бы попробовала из этого резинового кокона выбраться! Ничего у нас с Шуриком из этого не вышло! Зато, пока мы бились в этом тугом резиновом плену, Шурка снова кончил. Что интересно, и я, вроде бы тоже! Так и заснули потом, обессилев, туго припечатанные друг к другу упругим резиновым полотнищем. В общем, из резины нас утром вызволяла все та же Масяня. Вернее, она только веревки развязала и сняла. А вот дальше предоставила нам самим выпутываться (в буквальном смысле)! Из резины мы размотались минут за пятнадцать, это теперь было нетрудно. А вот с железом пришлось возиться часа четыре. Не скажу, что нам это занятие не понравилось! Напротив! Надо будет такие игры повторять периодически. Полчаса мы только до ключей добирались. Ну а дальше такие ребусы из наручников и цепей пошли.… Пока распутались, Масяня уже смылась, ну да ничего, попадется она мне ещё! Правда, не знаю, ругать её или благодарить, удовольствия то от этой хулиганской выходки мы с Шуриком поимели немеряно.

5 февраля.

Масяню заставила весь день работать в костюме горничной с наручниками на руках и со скованными ногами. Странно, но она нисколько не возражала, когда я в цепи её заковывала. У меня снова сладкое томление возникло, никогда ещё на взрослую тетку наручники не надевала. Похоже, Масяне эти игры не менее чем мне нравятся, только она стесняется об этом говорить. Но я то по её лицу вижу всё, я сама такая - она же балдела весь день от своих ощущений. Что-то спросишь, отвечает невпопад, ясное дело, в трансе находится, как и я в подобных случаях. Так весь день и проблаженствовали вдвоем. Похоже, она давно хотела, чтобы я на неё железки примерила, вот и дала мне повод для этого. Ну, теперь то она часто у меня в цепях работать будет!


24 февраля.


Давненько я не писала. Вчера опять играли с Шуркой в путанку. Сначала я его, как обычно, в гардероб переодеваться во всё резиновое отправила. Ну, ясное дело, в честь праздника он у меня в армейскую форму нарядился. Правда, пришлось ему одеться в офицерский мундирчик, ну да что я могу сделать? Солдатской формы из латекса я нигде не нашла. Сама я еще раньше резиновой сестрой милосердия нарядилась. Как только "товарищ офицер" шагнул ко мне в комнату, я его руку сразу приковала к своей. Так и сели скованные парой за праздничный ужин. Ну а в процессе ужина я сначала его ногу к своей ноге пристегнула, потом ещё что-то к чему-то, а завершающие штрихи уже Масяня зашла сделать. Она совсем вошла во вкус, частенько стала свою униформу служанки забирать с собой домой, я ей ещё пару смен одежды из резины разного цвета купила. Она видимо, где-то ещё в похожие игры играет, может с мужем? Ну, во всяком случае, она частенько и железки просит взять на время. Я не отказываю ей, она тетка хорошая, с нами развлекается вовсю, и ещё неизвестно, кто из нас больше удовольствия при этом получает. В этот раз она тоже хорошо поработала, так что клубок перепутанных рук и ног, беспорядочно скованных цепями, получился классный, а в довершение Масяня нас ещё в мешок из толстого желтого латекса упаковала. Мешок не простой был, а со шнуровкой снаружи. Если бы Масяня ту шнуровку затянула не слегка, а в полную силу, сидеть бы нам с Шурой в нём опять до её возвращения. А так ничего, часа за три-четыре мы из мешка распаковались. Он при этом пару раз кончил, да и мне - не скажу, что неприятно было. А потом самая интересная стадия придуманной нами игры пошла, надо не просто снять железки, но и по возможности полностью сковать ими одновременно партнера. То есть, я стараюсь с себя снять оковы, что уже непросто, одновременно застегивая все эти наручники и кандалы на Сашкины руки и ноги. Но одновременно и он занимается тем же, вновь сковывая мои конечности. Действуем по очереди, как шахматисты, я сделала ход, передала ему ключи, он перецепил что-то, потом опять я хожу. При этом ещё цепи все время запутываются, в общем - весело. Всё же я в этот раз победила, опыт сказался! А может, Шурик специально поддался. В конце игры он уже так скован был, что ни рукой, ни ногой двинуть не мог, пропускал ходы. Так и пришлось ему в моих объятиях спать всему в цепях остаток ночи. Да и завтракать из моих рук пришлось.


9 марта.


Кошмар! Всё, больше никогда вести дневник не буду! Пишу в последний раз. Ну не может быть такого совпадения! Либо папаша нашел мои записи и прочитал, либо в мои закрома заглянул и увидел, во что я играю. И если бы отругал! Нет! Даже вида не подал, что знает о моих развлечениях! Но с чего это он мне на женский день мамину комнату подарил? И ещё. Неужели мама была такой же, как я, разве такое возможно? Мамина комната уже много лет, со дня её смерти, стояла закрытая, я там вообще никогда не бывала. А тут он мне вдруг вручил ключ и сказал, что всё, что я там найду, это мамино наследство и его подарок мне на праздник. Вот уж не думала я в той комнате увидеть то, что увидела! Во-первых, комната оказалась ужасно темной. И вообще, больше напоминала застенки инквизиции. Стены сплошь обиты черной кожей, на них повсюду стальные кольца и цепи. В дальнем углу огромная кровать с балдахином в старинном стиле. В качестве занавесок на нем свисали тяжелые черные резиновые драпировки. Впрочем, постельное белье, которым была застелена эта кровать, были тоже из черной, правда, более тонкой, резины. На стене у изголовья висел целый арсенал разного вида и типа наручников и кандалов. И моя коллекция на этом фоне выглядела бледно! Но дальше оказалось ещё более странное совпадение! У зеркальной стены, скрытой за резиновой занавесью, находились длинные металлические перекладины, сплошь усыпанные висящими плотными рядами на вешалках резиновыми нарядами и отрезами разноцветного латекса. Такого разнообразного выбора я даже в больших голландских магазинах не встречала! Такую коллекцию надо было собирать много лет по всему миру. Похоже, у нас с мамой оказались совершенно одинаковые вкусы и пристрастия! По крайней мере, мне теперь понятно, в кого я такая. Правда, возникает вопрос, как тогда я могла появиться? Видимо, у мамы все же была некоторая потребность и в обычном сексе. Иначе меня бы просто не могло возникнуть. Как бы там ни было, отказываться от такого роскошного подарка я не в силах. Шурика я в этот день нарядила в резиновый смокинг, сама же надела полицейскую форму, тоже резиновую, разумеется. Сначала поиграла в арест и доставку арестованного в мою новую комнату. Там я приковала Шурку к кольцам на стене и, весь вечер он у меня простоял распятый между двух колец. А я носила ему еду и ласкала его. А когда настала ночь, я отцепила его и велела лечь на кровать. Предварительно я положила на неё обнаруженную в мамином наследстве весьма интересную приспособу. Она состояла из двух больших листов черного латекса, натянутых на прямоугольную раму из пластиковых труб. Рама точно соответствовала размеру кровати. Верхний лист латекса был сбоку скреплен с нижним листом молнией и откидывался. Положив Шурика посреди рамы, я освободила его от наручников и предложила удобно лечь на спину. Когда он сделал это, я накрыла его верхним листом резины и застегнула молнию. В верхнем листе напротив лица Шурика был вклеен загубник, как у аквалангистов. Его я вставила Шурику в рот, и он смог дышать через выходящую наружу трубку. А потом самое прикольное началось. Я включила небольшой насос, соединенный с этим сооружением и из натянутого на раму резинового мешка, в котором находился Шурка, стал стремительно уходить воздух. Окружающая его тело резина вдруг задвигалась, словно живая, натягиваясь с шелестом, упруго охватывая и жадно стискивая своего пленника со всех сторон. Буквально через минуту Шурик оказался плотно запечатан между двух натянутых на раме лоснящихся резиновых листов, словно кусок ветчины в вакуумной упаковке. Резина стянула всё его тело до мельчайших деталей, полностью им овладев. Шурка затрепыхался было в своём резиновом плену, словно большая муха в паутине, но оказалось уже слишком поздно, он не мог пошевелить даже пальчиком. Малейшую попытку изменить положение тугая резина неумолимо отпружинивала на исходную точку. Никогда еще мой пленник не был столь беспомощен. Я легла рядом с распростертым на кровати пленником, надёжно запечатанным в глянцевый латекс, обняла его, и мы оба впали в сладостную истому, которая давно заменила нам секс. А перед этим я ещё раз окинула взглядом сокровища маминой комнаты и счастливо вздохнула - нам с Шуриком всего этого хватит надолго, может быть, на всю оставшуюся жизнь!

Конец.